Николай Агафонов: дорога к вере (ОКОНЧАНИЕ)

29 ноября 2016 г. в 15:09

Фото Александра Дубровина

Категория: Общество

— Прошу задавать вопросы, — православный писатель Николай АГАФОНОВ окидывает взглядом актовый зал пресс-центра республиканской газеты «Хакасия».

Ближайший час отец Николай только и делает, что отвечает на вопросы. К восторгу собравшихся. На то она и встреча, организованная министерством культуры Хакасии, Национальной библиотекой имени Н.Г. Доможакова и Абаканской епархией в рамках акции «Литературная осень».
В №№ 218 — 219 от 16 ноября можно прочитать начало разговора с лауреатом различных литературных премий, сегодня — завершающая часть.

В свете писательской луны

— Отец Николай, что вы сейчас читаете, перечитываете? Есть ли на это время?
— Мне нравится анекдот про чукчу. «Чукча не читатель, чукча писатель!» Мне некогда читать. Но я читаю, конечно. Что-то перечитываю. Например, Льва Николаевича Толстого открываю для себя по-новому. Я, когда перечитал роман «Анна Каренина», понял, насколько он точно описал падение вот этой женщины. Постепенно темнеет на наших глазах Анна Каренина, идёт под поезд. Просто удивительно. Мастер своего дела!
Я люблю и современные книги. Из наших читаю Сергея Лукьяненко. Фантастику пишет. Все его знают по «дозорам», а мне у него больше всего нравится роман «Близится утро». Очень умная вещь. Я знаю, Сергей — православный человек. Крестился уже будучи взрослым.
Есть много достойных писателей у нас, слава Богу. Дружил я с Юлией Вознесенской. Переписывался. Переписку нашу хочу опубликовать. Её можно найти в Интернете. Наберите: «Газета «Благовест», Самара...» Юлия Николаевна — замечательная писательница. «Мои посмертные приключения», «Жила-была старушка в зелёных башмачках»...
Есть у нас в Самаре писатель Алексей Алексеевич Солоницын. Это брат того самого актёра Анатолия Солоницына, который играл в «Андрее Рублёве». Замечательный русский писатель. Алексей Алексеевич очень тяжело пережил уход супруги — из-за инсульта парализовало правую сторону. Но он одной — левой — рукой написал пять книг. А человек-то уже в возрасте. У нас, кстати, сильная писательская организация в Самарской области.

— Вы, помимо всего прочего, обладатель нескольких литературных премий.
— Самая для меня важная — это Патриаршая литературная премия имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Конечно, приятно, когда тебя замечают как писателя, чего уж тут притворяться.
Первую премию — «Хрустальная роза Виктора Розова» — получил в Москве, в Доме журналистов. Вручали известные люди. Очень красивая роза. И деньги... По тем временам (2005 год) 30 тысяч рублей — это тысяча долларов. Я как раз поехал в Германию на книжную ярмарку — очень даже пригодились.
Ни на какую победу я тогда не рассчитывал. Требовалось прислать произведения, посвящённые Великой Отечественной войне. Я собрал рассказы и отослал. «Пусть, — думаю, — почитают...» Прислали конверт: «Вы стали лауреатом...» Конечно, обрадовался. Это вдохновляет.

— Вот у меня любимый ваш персонаж — это юродивый Гришка...
— Есть такой.

— А мой герой — Алексей Пономарёв. Это образ собирательный?
— Конечно, собирательный. Все они — что-то от меня, что-то от других. Я веду повествование от их лица. Так же, как Александр Сергеевич Пушкин в «Повестях Белкина». У него Белкин, а у меня свои герои. От лица моего литературного героя Алексея несколько рассказов, в том числе «Юродивый Гришка», «Чаю воскресение мёртвых», «Нерушимая стена», «Шаровая молния», «Очень важный поступок», по которому снят фильм «Щенок». Я потом хочу их издать отдельной книгой — «Повести Алексея Пономарёва».
Кстати, когда я писал образ юродивого Гришки, не всё шло как хотелось... В какой-то момент я понял, что не могу продвинуться дальше. А бросить жалко — сюжет-то хороший. Думаю, отложу, может, потом придёт какая мыслишка. И год лежал этот рассказ. Пока внутри меня не вызрело продолжение. Зёрнышко-то было уже заронено.
Я сегодня рассказывал филологам, как происходит творческий процесс. На уровне вдохновения приходит идея произведения. После этого должна выстроиться сюжетная линия. Хоть какая — пусть рабочая. Будет меняться всё потом... Третий этап — сидишь за столом. В это время тоже посещают разные идеи. Куда и как повернуть сюжетную линию... Порой вдохновение посещает. Добавлять, исправлять — это уже работа рутинная.

— Пишите на бумаге или на компьютере?
— Зачем же я буду бумагу марать, ноутбук есть. Первые рассказы племянник набирал. А потом сам взялся. Двумя пальцами. Зачем делать двойную работу?
Люблю я в своих произведениях к военной теме возвращаться. Есть у меня повесть «Свет золотой луны». Про Чечню. У меня в армии был друг — чеченец. Дженаралиев. Хороший парень. Я заметил, он любил оружие. Когда брал автомат в руки или штык-нож, глаза у него просто горели. Он мне постоянно говорил: «Коля, после армии приезжай ко мне в Чечню. Пойдём с тобой в горы! Будем охотиться. Такая красота! Я тебе всё покажу. У нас гостеприимный народ!» Мы не встретились после армии. А когда наши священники попали в плен к чеченским боевикам, я подумал: «А если бы на их месте был я?» Вот угодил бы я в плен, узнал бы он меня? Захотел бы он, наверняка боевик, уважаемый в своём кругу человек, помочь мне или нет?
И вот я пишу повесть на избитую тему «кавказский пленник». У меня образ чеченца, который женат на русской девушке. Родители долго не разрешали на ней жениться. Но они поженились, появились дети. Во время одной из бомбёжек его жена погибает, и ему, естественно, ничего другого не остаётся делать, как уйти в горы. Писал с такой душой... Всем моим очень понравилась повесть. Правда, ни один журнал не взял её в печать. Сказали, чеченцы не могут быть такими положительными. Что значит не могут, я был знаком с таким.

Свет золотой луны
Падал на склоны скал.
Под звуки небесной зурны
Здесь умирал аксакал.
Кровь запеклась на камнях,
Словно чёрное горе вдовы.
А в застывших навеки глазах
Свет золотой луны...

Ещё вот в этой книге есть повесть о монахине. Когда я был молодым священником... Первый мой приход. Мне говорят: «У нас живёт старенькая монахиня... Ей уже под 90. Сейчас она болеет, надо бы её причастить и пособоровать».
Пришли мы к ней. Она лежит во всём монашеском. Я стал молиться. Она встала. Села. «Батюшка, — говорит, — чайку-то будешь пить?» Чай пьём. «Вот детям орешки...» Раньше до революции детям вместо сладостей — орешки давали. Достала фотографию. Дореволюционная, на картоне. И там стоит красивая девушка. Как у Крамского «Незнакомка». Вполоборота. Улыбка. Муфточка. Шляпочка. Ботики на высоком каблуке. «Матушка, кто эта красавица?» «Я, — говорит. — Накануне ухода в монастырь».
Вспомнив о ней, я и решил написать повесть «Да исправится молитва моя». Назвал героиню точно так же — Анной. Это повесть о человеке, которая ушла в монастырь совсем девчонкой — в 18 лет. Ушла, а тут началась революция. И вот она мне рассказала про ссылки, тюрьмы, Великую Отечественную войну...

— Как вы пишите?
— Медленно. Когда мои книги вышли к широкому читателю, меня взял страх. Страх написать хуже. А хотелось не хуже того, что было. Это довольно сильно тормозило меня. Но я стал с удвоенной силой себя редактировать. Отправлял свои произведения друзьям-писателям. Есть у нас Александр Витальевич Громов. Пошлёшь ему — он так зло тебя высмеет. А я доволен, радуюсь. «Молодец, пускай!» По-другому писатель не будет расти.
Так благодаря Александру Витальевичу я научился редактированию. Сейчас читаю других писателей: вот здесь слово лишнее, тут повтор... Происходит это невольно — аж читать мешает. Редакторский взгляд.
Я вот начинаю перечитывать свои первые рассказы. Э-эх, многое бы исправил. Сейчас вижу, а тогда не замечал. У тебя же взгляд замыленный. Другому человеку со стороны виднее...
Тут начал повесть писать... И ляпсус допустил... Жене читаю. Она: «У тебя тут телега... Какая телега? Зимой по льду... Это ж на санях!»
Я уже говорил, что своим коллегам по перу отсылаю написанное. Они мне присылают. Когда с Юлией Вознесенской переписывались, она мне высылала. Она-то — писательница опытная. Но я ей подсказки делал. Мне, например, присылает повесть. У неё главный герой — бомж. У меня к ним отношение не очень... Хотя я со многими встречался. А недавно на Сахалине услышал историю, когда бомж спас людей. Один ненормальный зашёл в церковь и застрелил монахиню. И если бы не бомж, прикрывший своим телом остальных, жертв могло быть гораздо больше. Все пули он принял на себя. Видите, как бывает.
А у неё главный герой должен был, пройдя через некоторые испытания, в самом конце креститься. Повесть хорошо начиналась, но мне не интересно было за его судьбой следить... Мне, чтобы радоваться преображению героя, нужно полюбить его. Поэтому писатель должен заложить нашу к нему симпатию. Говорю ей, у вас он ест шаурму возле киоска. А вы рядом с ним поставьте бездомную собаку. Он бездомный и она бездомная. Она смотрит на него (тоже хочет кушать), он отворачивается (жалко угостить). Она с другой стороны забежит — смотрит. И наконец он отламывает кусочек и бросает собаке. Читатель к этому бомжу будет совершенно по-другому относиться. Он оторвал от себя, голодного, пожалел животное. Вот такой он мне уже симпатичен, небезразличен.

Роман с кино

— Скажите, а как у вас сложились отношения с кино?
— Один олигарх, прочитав мои рассказы, так проникся, что попросил переиздать их у издательства исключительно для личного распространения. Потом уже он со мной связался — решил, что надо кино снимать. Я откликнулся. Приехал к нему и сказал: «Ты помогаешь мне храм строить, а я работаю на тебя». Переехал из Самары в Москву. Устроился на телевидение сценаристом. Я работал на него в течение двух лет и одновременно служил в московской церкви. И вот тогда я и написал сценарий фильма «Щенок». Он долго не хотел его снимать. Картина короткометражная, а ему нужен был полный метр. Я говорю: «Надо же с чего-то начинать!» И настоял. Фильм «Щенок» снять успели. А вот «Свет золотой луны» так и остался в виде сценария. Жаль... Были у меня и другие сценарии.
Для Марии Евстафьевой «Щенок» — дебютная картина. Талантливая девушка. Мне кажется, удачно сняла фильм. До этого она работала в документальном кино.
С режиссёром Алексеем Балабановым была возможность посотрудничать... Я передал ему один из своих рассказов — «Красное крещение». Кровавый там такой сюжет — про мучеников... Я знал, что он любит всё кровавое. А он тогда снимал «Морфий» по Булгакову. Вечно был на съёмках занят. Придёшь — его нет дома. Сценарий передал через жену. А их сын возьми да и прочитай. Эти сто страниц где-то там на кухне у них лежали. Отец его спрашивает: «Прочитал?! Ты ж вообще ничего не читаешь!» «Такой фильм, — говорит, — я бы с удовольствием посмотрел...» Балабанов сразу заинтересовался, мне позвонил. Стали переговоры вести. Но ничего не получилось.
У меня есть сценарии. Нет продюсеров. Режиссёров полно хороших. Но они не могут без финансирования снять картину.

— Из вас, мне кажется, получился бы хороший актёр. Просто все актёрские данные налицо.
— Я, честно говоря, режиссёром себя вижу. Я знаю, что надо требовать от актёров. Вижу, как необходимо снимать ту или иную сцену. Я даже представляю, где должна стоять камера. Где нужно взять актёров крупным планом, а где требуются более масштабные съёмки.

— Вы упомянули фильм «Щенок»...
— Там по фильму ребёнок принёс в школу собаку. На самом деле это я принёс собаку на урок. Вспомнил своё детство. Правда, режиссёр перенесла действие картины в 1980 год, а со мной та история случилась в шестидесятые. Я в 1962 году пошёл в первый класс.
В кино собака в портфеле лежит, а у меня она была в парте. Были такие парты — с полочками. Положил я его на эту полочку и сижу. Сижу и думаю: «Я знаю про щенка, а никто больше не знает...» Соседке говорю: «Знаешь, кто у меня там?» Она: «Не кто, а что. Что — это неодушевлённый предмет...» «Тоже мне, училка нашлась...» — «Ну кто? Лягушка?» Нам учитель сделал замечание. «Ну кто?» «Собака», — говорю. «Врёшь». — «Сама пощупай». Она как вскрикнет, подскочет. «Что такое?» — спрашивает учитель. «А у Агафонова собака!» — «Какая собака?» Такое вот получилось кино.

Заинтриговать!

— Отец Николай, совет дайте, как с детьми заниматься. Сейчас много говорят о том, что у детей клиповое сознание. А как привить любовь к литературе?
— Я скажу вам банальную вещь. Говорят, что школа должна привить любовь к литературе. Неверно. Школа должна развить то, что привито. Это должно быть в семье. Если в семье ругаются матом, то сколько ни говори, что это плохо, ничего не поможет. Очень важно пробудить в ребёнке интерес. Если у педагога получится заинтересовать, он сам всё усвоит. Подбирайте особые книги. Которые, начав читать, не бросишь. Да, надо заинтриговать.
Вот возьмите для примера мою новую повесть «Детство Серёжи». Сюжет — у мальчика отец назначен директором крупного совхоза. И мальчик, четвероклассник, вместе с отцом впервые приезжает в село. Видит у церкви девочку — свою ровесницу. Анюта. Дочка священника. Возникает дружба, первая любовь. Но отец не позволяет сыну ходить в поповский дом. Что было дальше — не расскажу. Тёплая такая повесть. Она мне, считаю, удалась.
Эта повесть перекликается с любимой книжкой моего детства. Повесть Алексея Толстого «Детство Никиты» на меня в детстве произвела большое впечатление.
Меня часто спрашивают, что должен прочитать ребёнок? Он должен прочитать «Три мушкетёра», «Робинзона Крузо», «Остров сокровищ»... В таком возрасте дети обязаны читать приключенческую литературу. Я в этом твёрдо убеждён. Она учит их дружбе, взаимопомощи, благородству... Она увлекательна. Она приучает к чтению. Поэтому ваша задача — каким-то образом увлечь.
Я как-то побывал в одной из школ. Как член Союза писателей России. Вместе с одним поэтом. Наша писательская организация выезжает довольно часто в разные районы. Как правило, на автобусе доезжаем до местного ДК. Сначала все выступаем, а затем делимся и разъезжаемся по разным сёлам. По два человека: поэт и прозаик. Вот я с одним поэтом приехал в село. Село очень крупное. Школа большая, актовый зал весь забит учениками старших классов. Видят, заходит священник. Начинают выпендриваться друг перед другом, бумажками кидаться, шуметь, как бы не обращая внимания на гостя. Заходит директор, все успокаиваются. «Вот к нам прибыли писатель, поэт...» Представляют поэта. Он выступает перед детьми, настаёт мой черёд. Встаю: «Дети, а я прозаик, пишу прозу. Вам что прочить: рассказ или сказку?» Я был уверен, что попросят рассказ. Взрослые всё-таки люди сидят. И вдруг весь зал — как один: «Сказку!» Сказку, так сказку. У меня с собой была книга. Открываю «Приключения венского стула». Сюжет простой: стул верой и правдой служил семье. Но пролетели годы, он пришёл в негодность... Короче, купили новый стул, а этот выкинули на помойку. Стоит он у мусорного бака, переживает: «Что со мной будет?» Мусорный бак говорит: «Что будет? Отвезут на свалку и сожгут». «А я не хочу умирать. Я ещё жить хочу. Что за несправедливость такая?» Ворона ему говорит: «А что ты хнычешь? Пожил и хватит. А если хочешь счастья, так за него надо бороться. Иди и сам поищи его...» Он говорит: «Стулья ведь не ходят. Они стоят...» «Кто тебе сказал, что стулья не ходят? У тебя ж четыре ноги...» И стул пошёл. Я читаю сказку и вижу, что зал весь замер. Дети — вот эти озорники — смотрят на меня и переживают за стул. Дойдёт ли он? Найдёт ли своё счастье? В таком молчании прочли всю сказку, и в конце раздались аплодисменты.
Уже потом мне позвонила директор школы: «Отец Николай, что вы сделали с нашими детьми? Они в очереди стоят за вашими книгами в библиотеку!»

— А хозяина стул нашёл?
— Нашёл. Сказки должны хорошо заканчиваться. Претерпеть ему многое пришлось, но нашёл.

— А Шукшина вы любите читать?
— Очень. Я бывал на Алтае, посещал музей. Меня в советское время шукшинские рассказы поразили. Они настолько были свежи. У меня есть список писателей, за которых я молюсь. Пушкин, Гоголь... Гончарова очень люблю. И Шукшин тоже есть в моём списке.

Святые люди

— Отец Николай, сегодня День учителя. А вы могли бы рассказать о своих учителях?
— Об учителях могу говорить только добрые слова. Вот кто в возрасте, тот поймёт, о чём я скажу... Мы сомневались, что учителя ходят в туалет. Они были для нас небожителями. Слава Богу, это были люди, которые любили своё дело и нас, безобразников. Умели преподавать. И многим мы обязаны своим учителям по литературе, истории... Они за нас искренне огорчались. Недавно я разговаривал со своей бывшей классной руководительницей. Она очень старенькая — за 80. Я через одноклассниц передал ей свою книжку рассказов. И вдруг звонок. Она! Искренне меня поблагодарила за подаренную книгу. Она ей очень понравилась. Мне было приятно. Я, говорит, помню, Коля, какой вы были озорник. «Вы книгу читали на уроке, а я у вас её забрала... Потом вы за мной бежали и пытались вернуть обратно...» Я этого не помню. Учителям низкий поклон. И библиотекарям. Трудятся за небольшую зарплату. Дышат этой вредной книжной пылью. Стараются какие-то выставочки сделать, чем-то привлечь читателя. Я часто бываю в библиотеках. Выступаю. Библиотекари — просто святые люди.
Один раз я отправился на встречу с читателями в одно село. Поехал один. Приехал. Село небольшое. Забытое. Уже ничего там не осталось. Но тебя ждут. Огонёк светится в небольшом здании, которое называется библиотека. Я захожу, там кругом сидят восемь человек. Литературный кружок, представляете? Они собираются в библиотеке, обсуждают какие-то книги. И меня ждали с такой радостью! Они мне читали стихи. И агроном бывший. И бывшая учительница. Теплится в библиотеке такой светоч культуры. Меня это очень сильно тронуло. Мало что сохранилось в селе, а библиотека каким-то чудом выжила.

— Правильно делаете, что ездите по сёлам и деревням.
— А знаете, какой у меня есть недостаток? Лень. Иногда ругаешь себя: ну вот что ты не сядешь за стол и не начнёшь работать, почему день провёл впустую. И вот каждый день, проведённый так, болью отзывается в сердце. Не так уж и много человеку отмерено. Я завидую очень трудоголикам. Алексей Алексеевич Солоницын! Одной — левой — рукой человек сколько книг написал! Но это старшее поколение. Почему в нас такого нет? А молодёжь в большинстве своём тоже ленивая пошла.

— А можно с вами сфотографироваться?
— Можно.

— Ура!
— Фотосессия! Александр, вы мне подарили книгу «Глазами профи-нциала», а я вам хочу презентовать свою — сборник рассказов «Непридуманные истории»...

— Тогда можно автограф и фото на память? Я вот вашу книжку возьму и свою...
— Она уже не ваша, она моя.

— Когда появится вторая часть, ваше интервью там обязательно будет.

Александр ДУБРОВИН

Материалы по теме

Оставить комментарий

Тема дня

Святая водичка, помоги!

Крещение Господне — христианский праздник, установленный в честь события евангельской истории — крещения Иисуса Христа в реке Иордан Иоанном Крестителем.