Уроки жизни и патриотизма от Александра Михайлова

6 декабря 2016 г. в 19:21

Фото Александра Колбасова

Категория: Общество

Он выходит на сцену со свечой. Она так и горит весь вечер, словно заглядывая в прошлое и освещая настоящее. Он, известный российский актёр театра и кино Александр МИХАЙЛОВ, словно напоминает о главном, о важном...

О том, что мы упустили, но не должны упускать. Через стихи, через песни, через истории из своей жизни... Через творческий вечер «Экология души», организованный Хакасской республиканской филармонией имени В.Г. Чаптыкова в Абакане. И ты записываешь эти мысли и мотаешь их на ус. Здесь, в зрительном зале Русского драматического театра имени М.Ю. Лермонтова, а потом уже и там, в одном из абаканских ресторанов. Для тебя это в какой-то степени уроки жизни и патриотизма.

Отдав — приобретёшь, а взяв — потеряешь

— Таких аплодисментов в Москве не дождёшься. Теплоты, улыбок там всё меньше и меньше. Всё толще и толще асфальт. И ростки, которые сквозь него пробиваются, дорогого стоят, их так мало, к сожалению. Моя программа хоть и называется «Экология души», но в ней появятся грустные интонации. Извините, я такой, какой есть. Хочу попросить прощения, что не очень здоров. Но у нас профессия такая — хоть на четвереньках должен выйти и отдать всего себя. Потому что отдав — приобретёшь, а взяв — потеряешь. Это старая школа. И я прекрасно понимаю, что сцена лечит, это я сколько раз на себе испытал. Уже 42 года работаю на сцене...
Есть вопросы — задавайте, не стесняйтесь, пока я живой, рядом с вами. Когда ещё вернусь, неизвестно. Сам я решил дожить до 88 без маразма. А там — как бог даст.
Как сказал Будда, всё, что нас окружает, — это ход наших мыслей. А мысль материальна. О чём мы думаем, то и происходит. Сидим и загружаем себя печалью и тоской, и они нас не отпускают никуда, круглые сутки. Надо пересилить себя, перебороть... Могу поделиться советом Ириши Муравьёвой. Мы дружим, 23 года работали вместе в театре. Ира всегда оптимистичная, всегда с юмором, а сложности такие в семье — не приведи господи! И муж недавно у неё умер. Хороший режиссёр, настоящий мужик. И она поборола себя. Я говорю: «Что за секрет?» «Тебе скажу. Я утром просыпаюсь и знаю, что надо мной — ангел и дьявол. Если я открою глаза озлобленная, дьявол меня весь день будет гонять. И я, порой с усилием, улыбаюсь новому дню. Потом просто летаю. И перед сном — так же. Вспоминаю хорошие, светлые моменты жизни и засыпаю...»

Ох, горькая судьба!..

— Я из Сибири. Родился в бурятском посёлке Цугульский Дацан Оловяннинского района Читинской области. До сих пор стоит келья, где я родился — два с половиной метра на три. Она уже от времени вошла в землю. Доски подгнившие сайдингом закрыли. Я каждый год приезжаю туда. Чтобы зайти в келью, сгорбиться надо... Конечно, приятно, что хранят это место. Опять же это всё — частичка истории.
Мои предки назывались семейские, они старообрядцы. После раскола Русской православной церкви в XVII веке не приняли новой формы... Жизнь заставила их переселиться. Из одного места в другое шли со скарбом, с детьми. Шли долго — больше шести лет. Так и оказались в Сибири.
...Я никакого отношения к вокалу не имею. Нотной грамоты вообще не знаю, чистый слухач. Всё благодаря моей маме. Она удивительная у меня... Они с отцом разошлись, когда мне было четыре года. После ремесленного училища я списался с отцом. Подружились мы по-настоящему. И каждый раз к нему на погост приезжаю. Но тайну — почему они разошлись — родители унесли с собой.
А мама... Меня поражало, когда я был маленький, почему у моей мамы такие толстые пальцы рук. Толстые-толстые, заскорузлые. Тонкие черты лица и такие вот руки.
Ох, горька ли я,
Зачем на свет родилась?
Была бы я стеклянная,
Упала бы, разбилась, — любила она повторять.
Я вырос на маминых русских песнях. Не забывайте свои корни. Все мы из деревни, от сохи. Мама придёт с работы: «Ну что, Шурка, давай попоём!» И мы пели. Пели какие-то романсы, частушки, которые она сама сочиняла. Удивительного таланта была. Шли годы. Стал немножко соображать, задумался: а какие должны быть руки у наших матерей? И на угольной шахте она работала, и на кирпичном заводе, и на железной дороге клала шпалы. И обстирывать солдат ей приходилось — эти кальсоны солдатские... Оттого и руки в цыпках, все обветренные. Оттого толстые и набухшие — от труда, от работы тяжёлой.

Девятый чеховский вал

— Я мечтал стать моряком. Однажды в школьной библиотеке увидел в журнале репродукцию картины Айвазовского «Девятый вал» и... заболел морем. Дважды сбегал, ловили меня.
Потом всё-таки уговорил маму после седьмого класса переехать во Владивосток. В мореходку хотел поступить, но мне не хватило года. Пошёл в ремесленное училище — РУ № 10, бухта Диомид, рядом с морем. И только потому, что там вместо солдатских маек давали тельняшки. Учился на газо- и электросварщика. После окончания училища решил сбежать на корабль, пришёл к рыбакам. Как сейчас помню: дизель-электроход «Ярославль», капитан Степан Фёдорович. Встал я перед ним на колени и стал умолять оставить меня на судне. Он на меня посмотрел: «Учеником моториста пойдёшь?» «Пойду! С большим удовольствием». Бороздил я Охотское, Японское, Берингово моря, Тихий океан, Бристольский залив. Месяцами не заходили в порт. И это самые лучшие годы в моей жизни. Самые лучшие! Именно в то время боцман отучил меня от выпивки. День рождения был у друга. «Накушались» мы хорошо так. Боцман увидел меня пьяненьким в порту — пришёл потом в каюту. Приподнял меня так с койки и ручку приложил.
Утром встаю — фингал. «Ну как, Шурка, оклемался?» — спрашивает. «Батя, не ты меня?» — «Я тебя». — «А за что? Ну, выпил...» — «Ох, сынок, через мои руки столько таких, как ты, сопляков прошло. Запомни: знать надо, с кем пить, когда и сколько. Не запомнишь — сдохнешь. Хочешь?» — «Не хочу». — «Договорились?» — «Договорились!» 17 лет мне было. Сейчас 72 года. До сих пор помню его слова. Вот мужик был! Большим уважением пользовался. И курить я тогда же бросил.
Два года в море. Это потрясающе! Корабль большой. 74 человека команда, самый молодой на судне я. Нашей задачей было забирать улов. Мы перегружали рыбу к себе в холодильные установки и перевозили в Петропавловск-Камчатский, Южно-Сахалинск, Находку, Владивосток...
Один раз погода была — ни одного облачка. Солнце яркое. Синее море. И штормовой ветер. Корабль идёт — волны огромные. И волна бьёт о борт корабля. А я на верхней палубе стою и смотрю вниз. Удар волны — солнце же — и вся палуба в жемчуге. Брызги разноцветные будто застывают. Ш-ш-ш — вода уходит. И так минут 20 я любовался этой красотой.
А почему бросил море? Произошла трагедия, на моих глазах в Охотском море во время шторма погибли люди — 73 человека. Наше судно спаслось каким-то чудом. И я вынужден был списаться на берег, по просьбе мамы. Она сказала без шуток: «Море или я». Я думал, что через год страсти улягутся, и вновь вернусь к своим ребятам-морякам, начну опять ходить по морям и океанам. Но случилось непредвиденное. Случайно попал на дипломный спектакль театрального института во Владивостоке.
Это был спектакль «Иванов» Чехова. Антон Павлович — один из моих самых любимых писателей и драматургов. Валера Приёмыхов в одной из ролей. Было что-то поразительное!
И я, считавший себя морским волком, поступил на театральный факультет Дальневосточного института искусств. Потом так всё и закрутилось. В Саратове десять лет, Москва.

И поднимали Родину с колен

— Я рад, что у меня был и есть такой друг, как Михаил Сергеевич Евдокимов. Миша Евдокимов. Его нет с нами... Но я до сих пор с ним советуюсь. Он мне — как брат. Он младше меня, но он был ведущим, я шёл за ним. Потому что в нём была загадка. Он умел по-настоящему дружить. Он мог по-настоящему ненавидеть. Он так любил землю и русского мужика! Мне Господь подарил дружбу с этим человеком. И когда говорят: куда он полез со своей красной мордой, жил бы себе да жил до сих пор...
Это другой человек! К нему в деревню шли ходоки со всего Алтая. Кто-то на машине, кто-то на велосипеде, кто-то пешком с котомками. «Сергеич, защищай нас! За тебя все деревни проголосуют...» И оттуда, от крестьянской боли, родилась эта мысль. И Путин к нему прилетел, они друзья с ним были. «Многие из деревень хотят за меня проголосовать». — «Попробуй!» И он пошёл. Был истинно народным губернатором. Очень многое делал именно для деревни.
Уже 11 лет как нет Сергеича. Но мы до сих пор — уже 24-й раз — проводим на Алтае фестиваль культуры и спорта «Земляки». Единственный такой фестиваль за Уралом. 7 августа каждый год мы там собираемся и вспоминаем Мишу. Саша Панкратов-Чёрный, Александр Маршал, Женя Ловчев, замечательный в прошлом футболист. Человек семь нас осталось. И пока я жив, буду там всегда — дал слово.
Знаете, у меня уже 11-й год есть мечта, но пока не удаётся её воплотить в жизнь. Есть ещё люди, которые не хотят понимать, что Миша Евдокимов, как и Шукшин, это навечно. Но всё равно мы построим домик рядом с местом, где погиб Миша. Туда в сутки, не поверите, приезжает до трёх тысяч человек... Приезжают, поминают Сергеича. Оставленный мусор убирают энтузиасты. И домик у дороги объединил бы этих людей. Чтоб на первом этаже была хорошая кухня, а на втором висел экран, показывающий фильмы с участием Миши Евдокимова, Василия Макаровича Шукшина, Нины Усатовой, Саши Панкратова-Чёрного, Валеры Золотухина... Всё равно мы это пробьём.
Эх, если бы в каждой деревне было по маленькому Евдокимову, что бы стало с Алтайским краем! А со всей Россией!

Поставьте памятник деревне
На Красной площади в Москве,
Там будут старые деревья,
Там будут яблоки в траве...

...Есть такой замечательный поэт — Костя Фролов-Крымский. Живёт он в Крыму. Вот это воин. Настоящий воин. 14 лет назад он написал гимн Севастополя, где есть такие слова: «Покуда Севастополь будет русским, Россия не изведает стыда...» Так вот, Костя Фролов — автор потрясающего стихотворения. «Мы русские» оно называется.

Один чудак с лицом фальшиво-грустным,
«Ютясь» в салоне своего «порше»,
Сказал: «Мне стыдно называться русским.
Мы — нация бездарных алкашей!»

Его душа не стоит и полушки,
Как жёлтый лист с обломанных ветвей.
А вот потомок эфиопов Пушкин
Не тяготился русскостьюсвоей.

Себя считали русскими по праву
И поднимали Родину с колен
Творцы российской мореходной славы
И Беллинсгаузен, и Крузенштерн.

И не мирясь с мировоззреньем узким,
Стараясь заглянуть за горизонт,
За честь считали называться русским
Шотландцы — Грейг, де Толли и Лермонт.

Любой из них достоин восхищенья,
Ведь Родину воспеть — для них закон!
Так жизнь свою отдал без сожаленья
За Русь грузинский князь Багратион.

Язык наш — многогранный, точный, верный —
То душу лечит, то разит, как сталь.
Способны ль мы ценить его безмерно
И знать его, как знал датчанин Даль?

Да что там Даль! А в наше время много ль
Владеющих Великим языком
Не хуже, чем хохол Мыкола Гоголь,
Что был когда-то с Пушкиным знаком?

Не стоит головой стучать о стенку
И в бешенстве слюною брызгать зря!
«Мы — русские!» — так говорил Шевченко.
Внимательней читайте кобзаря.

В душе любовь сыновнюю лелея,
Всю жизнь трудились до семи потов
Суворов, Ушаков и Менделеев,
Кулибин, Ломоносов и Попов.

Их имена остались на скрижалях
Как подлинной истории азы.
И среди них как столп — старик Державин,
В чьих жилах кровь татарского мурзы.

Они идут — то слуги, то мессии,
Неся свой крест на согбенных плечах,
Как нёс его во имя всей России
Потомок турка адмирал Колчак.

Они любовь привили и взрастили
От вековых истоков и корней.
Тот — русский, чья душа живёт в России,
Чьи помыслы — о матушке, о ней.

Патриотизм не продают в нагрузку
К беретам, сапогам или пальто.
И коль вам стыдно называться русским,
Вы, батенька, не русский, вы — никто.

А сердце отдай людям

— Есть вопросы? Лучше с места. Про кино? В моём актёрском списке более 70 картин. Тех, за которые не стыдно, — лент 12-13. Самая моя любимая роль — в картине «Очарованный странник». Это классика, Николай Лесков. Через неё видна вся Россия.
Вот буквально на днях озвучивал фильм «Мата Хари». Ничего особенного в нём нет. Не думаю, что получится хорошая картина, но снялся. В фильмах, где горы трупов, море крови, я не снимаюсь принципиально.
Я отдал больше 40 лет театру. Ушёл в театр, потому что в кино много клоунады, много режиссёров-карликов. Они маленькие, но прыгучие. Подпрыгивают-подпрыгивают и щёлк тебя по носу: «Ты будешь делать так, как я считаю нужным». Он, сопляк, не знает, что есть и другие нравственные ценности. Поэтому я ухожу от них. Люблю путешествовать: бороздил моря и океаны, бывал на Северном полюсе. Мечтаю побывать на Южном. Если мне удастся пожать лапу пингвину, буду самым счастливым человеком.
Неожиданная записка: «У вас голливудская внешность, а вы играете русских мужиков». Мне нравится картина, где я играл нашего гениального русского шахматиста Александра Александровича Алехина. Фильм называется «Белый снег России». Посмотрите — не пожалеете.
А ещё я играл Ивана Грозного, нашего великого русского царя. Именно при нём территория России увеличилась во много раз. Образованнейший был человек. Меня потряс его ответ на письмо Папы Римского. «Царь Всея Руси, позволь приблизить латинику к православию, дай нам отрока для
обучения латинике, позволь построить католический храм в центре Москвы», — написал он Иоанну Грозному. И тот ответил: «Я не допущу ереси в России, ибо вы присели перед Господом Богом, а мы стояли, стоим и стоять будем, ибо вера наша есть великий труд — вера наша православная». Гениальный ответ!
Ещё записка. «Расскажите о Людмиле Гурченко». Людмила Гурченко — потрясающий человек. Она такая... Непростая была... Очень непростая... Не любила панибратства. Сам был свидетелем. Подходил какой-нибудь полупьяный: «Привет!», «Здорово!» Она так пошлёт, такой мат пятиэтажный. Он сразу уходил.
Люся у меня была несколько раз, маму мою видела и пела вместе с мамой. Это было так поразительно. Люся — человек-оркестр. Сама сочиняла, импровизировала. Фантастическая!
«Мы выросли на ваших фильмах. Спасибо, что вы есть. Скажите, что завещал вам дедушка?» Мне было шесть лет. Так случилось, что мой дед по линии мамы воевал за красных, а по папиной — за белую гвардию. По маминой — двухметрового роста был дед. Он подозвал меня, взял мою руку в свою. Крепкая, жилистая такая. «Люби Родину, — сказал, — больше, чем свою жизнь. Если надо, отдай за неё жизнь. Сердце отдай людям. Душу — Господу Богу. А честь сохрани себе и никому не отдавай...» Я тогда ничего не понял, заплакал, убежал. А прошло лет 10 — 12, стало понятно, что дед мне мощный фундамент дал. На нём крепко стою, и никто меня с него не собьёт.
...Случай был у меня в жизни в связи с картиной «Мужики!..» Стоял на троллейбусной остановке. Кстати, люблю в метро ездить. Сейчас уже не узнают. Молодёжь посмотрит-посмотрит: дядька вроде не наш. А рядом со мной на остановке женщина стоит. Смотрела-смотрела... Раз прошла мимо, второй, третий. Остановилась: «Вы случайно не Михайлов?» «Михайлов». Без паузы: «А чё такой старый?» «В каком смысле?» — «В прямом. Вот недавно фильм смотрела. А вы такой худой, бледный... Не заболел, ничего?» Я говорю: «А какой фильм вы имеете в виду?» «Как какой? «Мужики!..» — «А когда смотрели?» — «Пять лет назад». — «Так фильму 30 лет». — «Да вы что?! А я первый раз увидела».
Всё хорошо. Лишь бы не было войны. Ваш покорный слуга ныне персона нон-грата на Украине. Был недавно в Луганске, через несколько дней еду в Донецк. Просто побыть рядом.
В Луганске попал в передрягу — вовремя защитили. Там парень молодой, лет 17. Красивый такой. Как девочка краснеет. «Девушка есть?» — «Есть». — «А ты тут чего?» — «Ну как, наших, русских, убивают». И замолчал. Царство небесное тем, кто погиб.
...Я не люблю фотографироваться. Бывало несколько раз, подходит ко мне мужчина: «Можно сфотографироваться?» «Давайте». Обнимаемся, фотографируемся, а через какое-то время меня вызывают на Петровку: «У вас какой-то родственник. Приезжайте». Приехал. Выясняется, что на нём три убийства. А я с ним на фотографии. Подсовывают иногда мне детей. Потом в Интернете появляется: «Вот внебрачный сын Михайлова».

* * *

Биография

Александр Яковлевич МИХАЙЛОВ
Актёр театра и кино, кинорежиссёр. Народный артист РСФСР, народный артист Приднестровской Молдавской республики.
Родился 5 октября 1944 года в Читинской области (ныне Забайкальский край). В 1969 году по окончании Дальневосточного педагогического института искусств по специальности «Актёр театра и кино» устроился работать в Приморский краевой драматический театр имени Горького (Владивосток).
С 1970 года по 1980-й работал в Саратовском драматическом театре имени К. Маркса.
С 1980 года — в Москве: до 1985-го служил в Театре имени М. Н. Ермоловой,
с 1985 года по 2004-й выступал на сцене Малого театра.
Зрительскую любовь ему принесли фильмы «Приезжая», «Мужики!..»,
«Любовь и голуби», «Одиноким предоставляется общежитие», «Змеелов».

Окончание следует

Александр ДУБРОВИН

Материалы по теме

Оставить комментарий

Тема дня

В «Нью-Йорке» всё спокойно?

В Хакасии проходят прокурорские проверки объектов с массовым пребыванием людей. В первую очередь контролёры пришли в торгово-развлекательные центры.