Валерий Денщиков: «Вывести Хакасию на ведущие позиции...»

7 июня 2017 г. в 15:20

Фото Александра Колбасова и из личного архива Валерия Денщикова

Категория: В Хакасии

Имя Валерия ДЕНЩИКОВА в последние месяцы ассоциируется с политикой. Наверное, должность руководителя администрации главы Хакасии и не может вызывать другой реакции. И всё же есть другая сторона его жизнедеятельности.
Всю свою жизнь Валерий Васильевич посвятил спорту. И сегодня, в юбилейный для него год, самое время вспомнить о том, что было.

* * *
Биография

Валерий Васильевич ДЕНЩИКОВ
Родился 2 июня 1952 года в Минусинске. В 1971 году окончил Минусинский техникум механизации и электрификации сельского хозяйства, в 1982-м — Абаканский государственный педагогический институт. Трудовую деятельность начал в 1970 году электромонтажником, бригадиром электромонтажной бригады в Минусинской МК-12 Сельэлектростроя.
С 1972 года на тренерской работе. Организатор школы велосипедного спорта в Хакасии. Прошёл путь от тренера при Хакасском сельскохозяйственном техникуме и Усть-Абаканской птицефабрике до государственного тренера, руководителя и старшего тренера республиканского межведомственного центра олимпийской подготовки «Россия».
В 1986 году окончил Высшую школу тренеров (Москва). Под его руководством подготовлено 43 мастера спорта СССР, четыре мастера спорта международного класса, победители и призёры первенств России, СССР, Европы, мира, международных соревнований.
27 января 2009 года назначен на должность министра по физической культуре и спорту Хакасии, с 14 мая 2014-го — министр спорта республики.
С февраля 2017 года — руководитель администрации главы Хакасии.
Заслуженный тренер Российской Федерации. Заслуженный работник физической культуры РФ. Заслуженный работник физической культуры и спорта Республики Хакасия. В 2013 году награждён почётным знаком «За заслуги в развитии физической культуры и спорта», в 2015-м — орденом «За заслуги перед Хакасией». Руководитель региональной общественной организации «Олимпийский совет Республики Хакасия». Почётный житель Аскизского и Алтайского районов.

* * *

Не спорт, а жизнь

— Валерий Васильевич, спорт стал для вас смыслом жизни. А сейчас, когда вы ушли в большую политику, остаётся время хотя бы на ту же зарядку по утрам?
— Скажу так: я систематически занимаюсь спортом. Когда проводятся соревнования среди министерств и ведомств, я всегда в составе команды. По настольному теннису первый разряд выполнил ещё в студенческие годы. Кандидат в мастера спорта по борьбе самбо, чемпионом зоны Сибири был когда-то. Занимался лыжами, велоспортом. Играю в волейбол, люблю футбол. Два сына у меня, один играет в хоккей с мячом, а другого квадрациклы, снегоходы привлекают.
Я 25 лет проработал тренером. Воспитал 43 мастера спорта СССР, международники есть, чемпионы мира, Европы… Нет только олимпийского чемпиона. Я мечтаю, чтобы для Хакасии кто-то из наших спортсменов завоевал медаль, а олимпийская, паралимпийская — не важно.

— Работая в таком плотном графике, хватает времени на хобби?
— А хобби какое… Вот спорт и есть моё увлечение. Я за годы работы в министерстве спорта и в отпуске-то не был ни разу. Люблю проводить свободное время на рыбалке. Люблю снегоходы. Люблю ходить на лыжах. Иногда бегаю. Люблю с ребятишками выезжать в лес, когда идёт грибной сезон. Побродить по тайге… Раньше на охоту ездил. Сейчас нет времени.

— Детей по своим стопам идти не настраиваете?
— Нет! Никогда. Я тренером 25 лет от звонка до звонка. Это каторга. Если будут упёртые, как я, они ничего не будут видеть в этой жизни. Очень сложная и тяжёлая работа. Я месяцами семьи не видел. А потом, когда началась работа за границей... Я полтора года в Чили отработал, полтора — в Уругвае. Два года во Франции. Это очень тяжело…
А со «сборниками»… Я посмотрел: 1992 год — 32 выезда за границу. Я как раз со сборной страны работал как тренер. 32 выезда! В год! Где вы кого увидите? А там же надо выкладываться. Я иногда смотрю на коллег. Они хотят быть гостренерами. Но знали бы они, что это такое, никто бы особо не рвался.

Парадоксы времени

— Валерий Васильевич, о ваших родителях хотелось бы поговорить. Какую роль в жизни сыграли отец, мать? Наверняка они не имели никакого отношения к спорту.
— В моих жилах течёт эстонская и чувашская кровь. Моя сестра — скорее эстонка, пошла в отца. А я больше похож на мать. Мы совершенно разные.
Мой дед окончил службу штабс-капитаном у царя. И царь-батюшка в знак благодарности дал ему два заводика и несколько деревень на Южном Урале. Я туда ездил, смотрел — Октябрьский район Челябинской области. Места красивые, но не долго они там прожили. Их раскулачили, а в 1933 году посадили в поезд, в товарный вагон, и сослали в Сибирь. Из 11 детей дорогой умерли пятеро. Хоронить не разрешали…
Привезли их в Красноярск. Оттуда на барже переправили в Минусинск. Потом посадили на подводы, на машины и повезли в Ермаковский район. Если знаете, недалеко от Ермаковского протекает речка Кебеж. А на той стороне находится деревня Нижний Суэтук. Есть ещё Верхний Суэтук. Две деревни, которые основали эстонцы. Привезли их в те места, как тётка рассказывала. Времени было — час дня. У каждого что-то в руках. Часовых выставили с одной стороны. А по ту сторону реки — тайга. Октябрь месяц. Идёт шуга по реке. Сказали, кто на ту сторону до темноты не переберётся — всех расстреляем. А кто переберётся, живите, как хотите. Те, кто перебрался, вырыли землянки… А с теми, кто не смог… Они выполнили обещанное.
Семья моя оттуда потом переселилась в другое место. Енисейским совхозом раньше оно называлось. Находилось в 35 километрах от близлежащего города. Ближе уже они не имели права жить. Как раз тогда-то им и раздавали фамилии. Моя фамилия — дедовская — Клаус. Но где-то кто-то что-то перепутал в документах, и дядьки мои стали Клоусами. И вот моему деду предложили взять другую фамилию: Петров, Иванов — любую. Если не соглашаешься, дети твои не имеют права ни учиться, ни в армии служить… И он взял вот эту редкую фамилию — Денщиков. Думал, на время. И два брата, и три сестры тоже так думали… Фамилию, кстати, они потом поменяли, а отец оставил.
Но вернёмся к деду. В 1944 году семья переехала в Малую Минусу. И дед мой, вот тот кулак, пас колхозных овец. Его бандиты топором зарубили за то, что он не дал расхитить колхозное добро. Даже сняли с него валенки и тёплый полушубок.
Вот смотрите: слуга царя, штабс-капитан, помещик-заводчик, кулак — и погиб в Малой Минусе, защищая колхозное добро. В лесу стоит памятник. Звезда на нём. Написано: «Погиб, защищая колхозное добро». Я узнал про это, когда мне было 43 года. Я приехал из командировки домой. Записка на столе: «Хороним тётю Дусю в Малой Минусе. Вынос тела в час…» Я смотрю на время: на машине успеваю. И успел буквально горсть земли в могилу кинуть.
Похоронили тётку, и все куда-то пошли. Спрашиваю: «А куда все?» «К твоему деду». — «К какому деду?» — «Тут твой дед похоронен». У мамы спрашиваю: «Ты почему мне не сказала?» Она: «Сынок, мы же репрессированные. Да если бы узнали, ни в какой техникум, никуда бы не приняли тебя...» Подхожу к памятнику. «Погиб, защищая колхозное добро». Это же маразм полный!
И вот с этого момента я начал разбираться, кто у меня родственники.

— Отец у вас фронтовик.
— Отец войну прошёл от самого Сталинграда… Сапёром служил. Но не тем сапёром, который мины разминирует. Он строил мосты, переправы… Впереди всегда. Инженерные войска. Пришёл с войны — живого места на нём не было. 12 ранений. Последнее получил под Кёнигсбергом.
Так вот, мне он рассказывал про первый бой под Сталинградом. Полк — 1800 человек. Переправили их через Волгу. И в атаку. 16 раненых осталось от того полка. И он в том числе. Потому что, когда немцы их стали накрывать, с нашей стороны ударили из «катюш». Вынужденная была мера. И сразу следующий полк отправили.
Он как вернулся с фронта, всё в больницах лежал. Мне было 15 лет, когда его не стало. Ещё я помню, когда фронтовики у нас собирались, первую рюмку поднимали за Родину и за Сталина. Они в атаку поднимались с этими словами.

— А ваша мама?..
— Она — детдомовская. Детдом эвакуировали из Чебоксар в Красноярский край. Так она и попала сюда. Чистокровная чувашка.
Я сначала в детский сад ходил, потом три года жил в детдоме. И так многие. Но в детдоме не потому, что родители отказались от нас, подкормить надо было детей. Так я три года прожил в детдоме, затем перебрался в школу-интернат № 8 города Минусинска. Окончил восемь классов. Поступил в Красноярске в механический техникум. Я по специальности «техник-механик поточных линий в машиностроении». А поступил туда только потому, что там была самая большая стипендия — 37 рублей. В институтах было 30, в техникумах — 20.
Мать всю свою жизнь отработала на стройке и уборщицей. Я в шестом классе, когда она заболела, сам елозил тряпкой по полу в конторе. Кто со мной работает, знает, как я отношусь к уборщицам. «Не обижайте их никогда. Обидеть любой может, но это такой труд! Я знаю, что это такое…»
Так вот, в 15 лет я заработал деньги на билет и поехал в Красноярск поступать в техникум. Тогда, кстати, на работу брали с 15 лет. Поступил, жду стипендии. А нам стипендию давали в середине месяца. Надо было как-то дотянуть. А есть-то охота! Я в чайную пойду, конфет возьму… Подушечки такие. «Дунькина радость» — так мы их называли. Ещё булочку куплю и чай. На занятиях как-то сидел-сидел и… упал. Скорая приехала: голодный обморок. Есть-то охота, а тебя на работу нигде не берут.
Директор узнал семейное положение: мать больная, отец в больнице, сам из интерната… Меня стали подкармливать. Талоны давали. Приду вечером в столовую, все уже поедят. Тебе: «Иди, поешь супчику…» Как сейчас помню, хек ещё давали. Рыба такая вонючая. Ешь её с хлебом…
Учиться начал, а с отцом совсем плохо. Тётка приехала, к директору зашла: отца выписали из больницы домой — помирать… Я в Минусинск вернулся, а там рядом с домом был техникум. Мне предложили временно там поучиться. Я через забор перелазил и ходил на занятия. А 6 января отец умер...
Вот там, в Минусинске, я начал ходить в лыжную секцию. Тренером был Владимир Семёнович Зимин. Мой первый тренер. Любовь к спорту он привил. Вот это был человечище!
Знаете, в жизни бывают такие моменты… Такое может быть один раз. Я пошёл в техникум учиться, а дома есть нечего. Походил на занятия… Мать больная. Сестрёнка ещё маленькая. От кого чего ждать, идти работать надо. И мы с другом… Ну сколько я в техникуме отучился? Месяца полтора-два. И я с другом пошёл деньги зарабатывать. Нашли место, где надо уголь разгружать.
А я, когда в техникум пришёл, сразу сказал: «Моя любимая секция — лыжная!» В школе я по своему возрасту всех обгонял. И в техникуме, узнав про секцию лыжного спорта, подумал: «Интересно, со мной же тренер будет заниматься. Пойду, посмотрю...» Пошёл на стадион. Смотрю с трибуны, как они тренируются. Побегали-побегали, потом друг друга себе на плечи посадили и начали приседать. Посмотрел на них... А я в группе был ростиком самый маленький — ну куда мне? Не-е, не пойду, решил.
А зачёт-то надо получить. Весь курс должен пробежать 1500 метров. Все пошли на стадион, а я домой решил завернуть. Переоделся, поел и опоздал. Все уже пробежали. Остался только забег сильнейших. И мне Владимир Семёнович говорит: «А ты, мелкий, чё опоздал? Побежишь со всеми сильнейшими?» С сильнейшими так с сильнейшими. Пацаны все здоровые. Стартанули. Гляжу, что-то все задыхаются. Бежал-бежал, смотрю, первым оказался. А начинал последним. «Зачёт?» — «Зачёт». И убежал по своим делам. А тренер меня на следующий день нашёл: «Ты, смотри, завтра, чтоб на секции был...» Так он меня к себе и заманил. Сколько я там отходил? Недели две? Бросил техникум, бросил секцию. И пошёл как раз вот деньги зарабатывать.
Никто на занятиях даже не вспомнил. Не ходишь и не ходишь. А вспомнил тренер: «А чё Валерки-то нет на тренировке?» Друг мой: «Я к нему заходил — дома нет…» — «Ну вы там разберитесь».
Вот момент истины. Двор, ворота (рисует на листке бумаги). Вот тут стоят машины. Мужики стоят, курят… Тут ещё два грузовика. Вечер уже. Как сейчас помню. А мы, два пацана, разгружаем эти машины. Нам говорят: «Давайте быстрее уже!» Борта открываешь, и надо весь уголь этот скинуть. А сил уже нет. За день-то наработались.
Я без слёз эту историю не могу рассказывать… Горбатятся два пацана. И в этот момент выбегает вся секция, слова не говоря, берёт в руки лопаты и начинает помогать. И так несколько дней подряд. Пока я не вернулся в техникум. Пока не вернулся в секцию. Всё! Тренер всё выяснил, всё понял, разобрался в семейном положении. Вот класс тренера! Для меня это святой человек, понимаете, да? Такое надо раз пережить, чтобы всю свою жизнь заниматься вот этим делом. Никому я не был нужен в то время. Всё тренер сделал. Всё прочувствовал. И вот такое надо было пережить. К сожалению, через год он ушёл из жизни. В 26 лет разбился на машине. Сел в отцовскую «Волгу» и попал в аварию… Колесо лопнуло, а навстречу ЗиЛ-130.
Он в 26 лет окончил педагогический институт, факультет физвоспитания, в Красноярске. В 26 лет выполнил норматив мастера спорта на полтиннике (марафон). Только начинал человек жить, понимаете?

Начать с нуля

— Почему вы свой выбор остановили именно на велоспорте?
— С того момента, как Владимира Семёновича Зимина не стало, для меня больше ни одного тренера не существовало. Я всегда сравнивал с ним и отказывался тренироваться с кем-то другим. Слушал, что говорят, и просто-напросто убегал. И у всех пацанов так было — никого после того тренера не воспринимали. Поэтому мы сами занимались. А на велосипедах просто катались.
Всё изменилось, когда узнали, что соревнования по велоспорту начали проводить в Красноярске. «Поедем на первенство Красноярского края?» — «Поедем». Приехали — я там все гонки выиграл. И так вот ездил. Тренировал шоссейников, сам занимался велокроссом. В первенстве Советского Союза участвовал в Нальчике, 12-м стал.
Велокросс — это вот так: дорога, человек 250 выстраивается... Проводят жеребьёвку — и тут уж кому какое место досталось. На старт, и перед тобой метров 300 пахоты. Жирная такая земля. Велосипед на плечо — и по этой пахоте. Потом в гору метров 400 — 500. Выбегаешь — глаза квадратные. А надо ещё через реки по брёвнам перебраться. И вот так восемь — десять кругов. Набегаешься так, что… Тяжёлый вид спорта. Песок, грязь — там всё. Добегаешь ты до финиша, тебя ударяют по плечу, говорят, какое место занял, а после этого ещё надо спуститься вниз, к месту, откуда всё начиналось.

— Валерий Васильевич, насколько я знаю, развитие велоспорта в Хакасии началось летом 1973 года.
— Мы начинали с нуля. Я как тренер работал один, со временем детско-юношескую спортивную школу по велоспорту открыли, специалисты появились. Потом только в Хакасии было 12 велосипедных баз. По три — пять человек в год в сборную страны здесь готовили. Да, у нас была крепкая материально-техническая база для развития велоспорта.
А всё началось с секции велоспорта, открытой при сельскохозяйственном техникуме. Дали мне помещение, где можно было и переодеться, и велосипед отремонтировать… На следующий год ещё одна велобаза появилась в Расцвете, потом в Подсинем. Это уже спасибо Василию Яковлевичу Витвицкому, он в разные годы был директором Черногорской, Подсиненской и Усть-Абаканской птицефабрик, Хакасской бройлерной птицефабрики, оказывал нам огромную помощь техникой и материалами. Восстановительными работами занимались сами спортсмены.
Для меня Витвицкий был как второй отец. Никогда не забуду, как мы приехали посмотреть ремонтные мастерские совхоза. Здание было полуразрушенное, а Василий Яковлевич окинул всё взором: «Валерий, давай сделаем здесь велобазу, спортивный комплекс». Я чуть не прослезился… Через какое-то время сделали пристройку из бруса, где разместился восстановительный центр с бассейном и сауной.
В Красноярском крае же раньше соцсоревнования проводились. Несколько лет подряд патриарх вольной борьбы Дмитрий Георгиевич Миндиашвили первое место занимал среди всех тренеров, а я второе. У кого сколько мастеров спорта и так далее... Учитывались все показатели. К 1990 году, уже к развалу Союза, была своя ДЮСШ, появилась школа олимпийского резерва. Имелась своя экспериментальная группа олимпийского резерва.
Я же четыре года жил в Москве, в Олимпийском комитете работал гостренером. Было принято решение открыть республиканский межведомственный центр олимпийской подготовки «Россия». Специально для этого я вернулся в Хакасию. А почему здесь? Приехала комиссия, посмотрела: хорошие шоссейные дороги, сказали, созданы все условия для подготовки спортсменов, тем более есть квалифицированный тренерский состав. Комиссия определила, что есть кому руководить, и я остался здесь.
Таких центров в стране было два, второй функционировал в Куйбышеве. Все вопросы, касающиеся загранпоездок (визы, загранпаспорта, машины, гостиницы), решались в Москве, у нас был свой международный отдел.
В 1974 году мы первый раз провели велогонку «Саянское кольцо». Я на мотоцикле. Шесть человек со мной на велосипедах. Одна палатка. Три одеяла на всех. Первый раз — ещё не знали что и как. Едем, и ЗиЛы тянутся, а мужики над нами ржут: «Вы как на Сотый перевал будете въезжать?» А мы мимо них в гору — вжить. Один водила из окна высунулся и кричит: «Если бы кто-нибудь мне сказал, что на велосипеде можно так ездить, я б никогда не поверил!..» Вперёд машин выезжали. А ехали от Ермаковского через Туву в Абазу… Кольцо делали длиной в 1300 километров. И так каждый год.

На строительстве велобазы в Подсинем.

Велогонка «Саянское кольцо»: привал.

Окончание следует

Александр ДУБРОВИН

Оставить комментарий

Тема дня

В «Нью-Йорке» всё спокойно?

В Хакасии проходят прокурорские проверки объектов с массовым пребыванием людей. В первую очередь контролёры пришли в торгово-развлекательные центры.