Школа доктора Карпова

26 марта 2012 г. в 17:07

Категория: Актуально

В течение жизни каждому человеку приходится одолевать какие-то препоны, чтобы дальше продолжать свой путь. Немало встретилось их в жизни и Венедикту Григорьевичу Карпову, профессору ХГУ, доктору филологических наук.

 

На Енисей!

 

Первыми препятствиями стали естественные пороги рек и речушек, которые приходилось преодолевать семье Карповых, когда они решились тронуться с насиженных мест в Алтайском крае и направиться на неизведанные земли у Енисея. Инициатором этого путешествия стал Григорий Максимович, отец нашего героя, который, вернувшись с действительной службы, сказал:

— Поехали на Енисей. Там земля богатая: весной сунешь в нее оглоблю — осенью вырастет тарантас.

Не сразу решился дед, Максим Петрович, на этот тяжкий поход: уж он-то знал сибирскую тайгу. И только через три года дал свое добро идти на Енисей. Однако сам не дошел. Но пять семей, преодолев тяготы пути, вышли к Матуру. Семья Карповых не стала там задерживаться, прибыла в Имек, где Григорий Максимович пошел работать в совхоз.

Жили в бараке. По осени похолодало, и мать, Анастасия Ивановна, отправила мужа на поиски более теплого жилья. Нашел он его не где-нибудь, а в Чиланах, чисто хакасском аале. Потому вторым “порогом” стало разноязычье. Первое время мать даже не выпускала детей за ограду, а местная детвора (это народ любопытный!) заглядывала к ним через забор.

— Они смотрят на нас, машут руками и говорят: “Киль, киль” (иди сюда. — О.Ш.) И я им так же отвечаю. А через два месяца стал переводчиком для всей семьи, — с улыбкой вспоминает теперь Венедикт Григорьевич.

Вот уж, действительно, талант! Не зря, видно, было дано ему это имя — Венедикт, что означает “благословенный”. А если сделать перевод с латыни, получится “хорошо говорю”: “бене” — хорошо, “дикт” — “говорю”.

В школе Карпов учился отлично по всем предметам, в том числе и по хакасскому языку. А вот поступление в педучилище стало делом случая.

В 1941 году грянула война и отец ушел на фронт. А Венедикт в этот год учился уже в седьмом, выпускном, классе. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы в 1942 году Абаканское педучилище не было переведено в Таштып. Верно говорят, нет худа без добра.

— Как-то раз к нам в класс зашла незнакомая женщина, — вспоминает Венедикт Григорьевич, — и предложила поступить в педучилище. Я загорелся желанием там учиться и попросил разрешения у матери. Она отвечает: “Пиши отцу. Если позволит, будешь учиться”. Написал. Ответ пришел из-под Сталинграда. Отец разрешил, но с припиской: “Если хватит сил”. А откуда у нас силы-то! Я — старший сын, опора матери. Но все-таки приписку матери читать не стал...

Так Венедикт Карпов стал студентом. И, разрываясь между занятиями и работой, учился, а затем успешно окончил педучилище в победном 1945 году.

А в августе 18-летнего парня уже направили директором Печинской начальной школы. В армию служить не взяли: учительские кадры нужны, да и шло сокращение ее рядов. В аале Печин молодой директор жил у родителей известного теперь всей Хакасии тренера Алексея Николаевича Карамашева. Он и стал первым из знаменитостей, которым дал крылья талантливый педагог.

— Из хакасских ученых-тюркологов мне не довелось учить лишь немногих, тех, кто был старше меня. Остальные все прошли через мои руки,— не без гордости говорит Венедикт Григорьевич.

 

Из директоров — в студенты

 

Но до этой поры ему самому еще предстояло пройти тернистый путь учебы в институте и аспирантуре. Так поступление в Абаканский
пединститут тоже стало преодолением очередного порога.

Венедикт Григорьевич уже работал директором Карагайской школы, когда туда приехали Николай Георгиевич Доможаков и профессор-монголовед, доктор филологических наук Борис Климентьевич Пашков. Оба уговаривали Венедикта поступать на филфак
пединститута. Да что было уговаривать! Но ведь кому-то надо и детей в школе учить. Заведующий районо Константин Климентьевич Воробьев не отпускал. Тогда Карпов пошел на хитрость. Уговорив работавшую вместе с ним учительницу Степаниду Михайловну Боргоякову стать директором, пришел в районо отпрашиваться в Абакан на курсы повышения квалификации. Воробьев только спросил: “Школу отремонтировал?” “Хоть завтра открывайте”, — ответил директор.

Ремонт провел на свои деньги и уехал в Абакан. В кармане лежало письмо в ректорат. О чем там было написано, Карпов не знал. Первым из руководства института встретился проректор Александр Устинов, ему и отдал записку. Тот, прочитав, спросил:

— Вы — хакас? Или владеете хакасским языком?

— Немного.

— Мы в этом году открываем хакасское отделение. Хотели бы поступить туда?

— Нет.

И Карпов отдал документы на физмат. А когда пришел на консультацию, преподаватель посоветовал: “Подумайте о другом факультете”.

Сдал документы на истфак: изложение написал на двойку. Когда шел на второй экзамен, навстречу попался заведующий районо и сразу в атаку: “А ты что здесь делаешь?! Я тебе покажу институт!” Лишь вмешательство облоно остудило пыл Воробьева, но там же рекомендовали Карпову поступать на хакасское отделение. Ректор института Матвей Петрович Русаков дал разрешение на пересдачу экзаменов… Как потом выяснилось, “проблемы” с экзаменами были “проделками” Доможакова, который безошибочно угадал в Карпове талант лингвиста.

 

Русский хакас

 

После окончания института Венедикта оставили на национальной кафедре. И опять же Доможаков направил его в аспирантуру института языкознания в Москве. А там недоумение: как это — русский парень поступает на специальность “хакасский язык”? И пятеро маститых ученых-тюркологов — Исхаков, Баскаков, Дмитриев, Убрятова, Севортян — два часа (!) проверяли его на знание хакасского языка. Но пришли к единогласному мнению: этот русский знает хакасский язык на “отлично”.

Венедикт Григорьевич слабо знал немецкий язык и в этом честно признался ректору института академику Виноградову. Тот направил его в президиум Академии наук: “Если там вам разрешат учиться на четырехгодичном отделении, мы вас примем. Зайдите через неделю”.

Это было в сентябре. Но вот уже прошел октябрь, и только в ноябре Карпова вызвали в институт. Когда потерявший надежду молодой человек переступил порог, ему сказали:

— Вот вам задание. За три года нужно решить три задачи: сдать все экзамены, выучить немецкий язык, защитить диссертацию. Если считаете, что сможете справиться, учитесь...

Поступил в аспирантуру, с задачами справился. Более того, кроме русского, хакасского и немецкого языков выучил еще и древнемонгольский. Написана и диссертация. И опять незадача: в дипломе, выданном Абаканским пединститутом, владельцем записан не “Венедикт”, а “Вениамин”.

— Меня в институте Веней все звали, вот и записали Вениамин, — говорит Карпов. — Что делать? Пошел к адвокату. Он посоветовал отправить телеграмму в пединститут.

И опять томительные дни ожидания. Переживал… И только когда до защиты оставался один день, из Абакана пришло подтверждение: диплом, выданный Вениамину Карпову, принадлежит Венедикту Карпову...

 

Добра вам, учитель!

 

Я рассказал лишь о тех моментах, когда мой учитель только начал свое восхождение в гору, имя которой — Наука. А сколько еще “порогов” довелось преодолеть в дальнейшей жизни, знает только он. Нынче профессор ХГУ, доктор филологических наук, ученый-тюрколог с мировым именем, кавалер ордена Дружбы, лауреат премии имени Н.Ф. Катанова еще полон сил, энергии и замыслов, продолжает трудиться. Пределов совершенству нет, но чем труднее победа, тем больше славы борцу.

Вчера моему учителю исполнилось 85 лет. Много это или мало? Людей судят не по годам, а по делам. А всех дел, многочисленных научных трудов, как и учеников, у Венедикта Григорьевича Карпова очень много. Здоровья и добра вам, Учитель!

 

Олег ШУЛБАЕВ,

член Союза писателей России

Абакан

 

P.S.: В эти же мартовские дни отмечает свой юбилей, 75-летие, и супруга Венедикта Карпова — Валентина Александровна Савченко. Самые наилучшие пожелания!

Оставить комментарий

Тема дня

В «Нью-Йорке» всё спокойно?

В Хакасии проходят прокурорские проверки объектов с массовым пребыванием людей. В первую очередь контролёры пришли в торгово-развлекательные центры.